Белорусский Маресьев

...Среди родных и близких заместителя командира 29-й зенитно-ракетной бригады по идеологической работе Сергея Кулика не было профессиональных военных, не помышлял он и о военной карьере. Рано лишился матери отец Сергея, Константин Сидорович. Дед, богатырского телосложения фронтовик, после войны по лживому доносу несколько лет отсидел в лагерях, откуда вернулся инвалидом. Так что в семье знали истинную цену краюхе хлеба, честности и порядочности. На этом и воспитывали детей.

Сергей окончил школу с золотой медалью. Хорошо владел немецким языком и даже думал развивать в себе тягу к иностранным языкам в институте. Но все перевернулось в один миг.

...В том году зима в Беларуси выдалась суровая. Крепкий мороз и лютая метель отбивали охоту выходить из дому. И каково было удивление Сергея, когда рано утром в квартиру постучались. Когда он открыл дверь, то в запорошенном снегом курсанте с чемоданом в руках узнал своего товарища Сашку Хребтовича. Рядом с ним стоял еще один первокурсник. Оказывается, за ночь приехавшие в отпуск ребята протопали от железнодорожной станции по заснеженным дорогам более тридцати километров. Сергей с восхищением смотрел тогда на повзрослевшего Александра и твердо решил тоже стать военным.

Когда военком предложил ему на выбор список военных училищ, парень, не задумываясь, отметил летное. Но, как выяснилось, разнарядок в летные училища в том году не пришло. Тогда, не долго думая, Кулик выбрал Ростовское высшее военное командно-инженерное училище ракетных войск стратегического назначения. Была в его названии какая-то загадка.

— Хотя, если честно, тогда мне прежде всего хотелось стать офицером, хоть чем-то походить на этих мужественных людей, — признается сегодня Сергей Константинович.

Успешно сдав экзамены, он был зачислен на факультет, большинство выпускников которого направлялись на Байконур. И в этом тоже была романтика.

Оказавшись в далеком от родной Беларуси Казахстане, лейтенант Кулик сразу понял: Байконур — это не только величественные пуски ракетоносителей, в которых он принимал участие, но и невыносимая жара, тяжелый каждодневный труд. Но Сергею нравилась эта работа. По сей день он бережно хранит удостоверение участника первого запуска ракетно-космического комплекса “Энергия-Буран”.

На службу и обратно офицеров возили железнодорожным составом (70 километров только в одну сторону). Здесь, на Байконуре, родилась у Сергея дочь Татьяна. Правда, видеть малышку приходилось чаще ночью — все остальное время отнимала служба.

20 марта 1992 года Сергей Кулик не забудет никогда.

На следующий день, в субботу, в семье планировалось отпраздновать день рождения Татьяны, которой накануне исполнилось четыре года. Дочка проснулась как никогда рано и помогала отцу собираться на службу. Поцеловав жену и дочь, у двери он посмотрел на часы. Надо было поторапливаться — до отправления мотовоза оставалось совсем немного времени. Тогда он даже не мог предположить, что вернуться домой без посторонней помощи сможет только через девять месяцев, на протезах. А 20 марта 92-го станет отсчетом его новой жизни, в которой придется бороться с самим собой, чтобы не разочароваться в ней, побеждать невыносимую боль, стремиться остаться в офицерском строю.

...Нога соскользнула с подножки вагона, и Сергея потянуло вниз. В этот момент состав тронулся. Дальше все произошло мгновенно: оказавшиеся на рельсах ноги офицера моментально перерубило “лезвиями” катков выше ступней. Пока остановился состав, Кулика перемолотило буквально всего. Ему повезло, если можно так выразиться в той ситуации, — садился Сергей в последний вагон. Прибывшая “скорая” быстро отвезла офицера в военный госпиталь. Все это время он находился в сознании. Семь часов опытные хирурги, за плечами у которых был Афганистан, боролись за жизнь офицера. Пострадавшему влили более трех литров крови. Иногда казалось, что организм сдался, пульс почти не прослушивался...

— Во время той операции у меня было видение, будто я нахожусь на дне холодного колодца со змеями. И вдруг сверху ударил яркий луч света, и появился чей-то лик, — вспоминает Сергей Константинович.

Сразу после операции родителям Кулика в Белыничи отправили телеграмму: “Сын в тяжелом состоянии. Срочно приезжайте”. Врачи не знали, удастся ли преодолеть кризис. Десять дней Сергей провел в забытьи. Он не помнит матери, которая сидела все это время у больничной кровати и уехала лишь тогда, когда стало ясно, что все худшее позади (отец, переживший незадолго до этого инфаркт, приехать не смог). Но сколько еще боли, страданий предстояло вытерпеть 27-летнему офицеру.

Когда Сергей пришел в себя, военврач предупредил его: “Либо будешь терпеть боль, либо станешь наркоманом. Выбирай”. Старший лейтенант понимал, что может впасть в зависимость от наркотиков, и выбрал первое. И, кусая до крови губы, он терпел.

Потом боль несколько притупилась, и офицер понял, что разучился спать. Едва он закрывал глаза, как в сознании всплывал несущийся вагон, мелькали рельсы... И так повторялось сотни, тысячи раз. Это стало еще одним серьезным испытанием.

Иногда в забытьи ему казалось, что ничего с ним не произошло. Он, как и раньше, шел домой, поднимал на руки свою дочь, бегал босыми ногами по мокрой от росы траве в родных Белыничах. Даже глядя на свои искалеченные ноги, явственно ощущал, как шевелит пальцами. Но достаточно было посмотреть на страшные раны, инвалидную коляску, стоявшую рядом с кроватью, чтобы понять — случилось непоправимое. И тогда он вновь и вновь задавался вопросом: как дальше жить?

— Если бы не жена, дочь, сослуживцы, их семьи, я, наверное, сошел бы с ума, — признается Сергей Константинович, — они всегда были со мной в самые тяжелые минуты.

Как-то в День космонавтики в палату Кулика наведались командир части с замполитом. Прикрыв за собой дверь, они достали бутылку коньяка. Налили себе и Сергею. За праздник. Поднесли к его губам, он выпил двадцать граммов и... опьянел. Ворвавшийся в палату лечащий врач выгнал незадачливых командиров.

Надо отдать должное военным врачам — они вселяли в Сергея Кулика уверенность, надежду. Однажды после осмотра хирург, делавший операцию, заявил, мол, ты еще и танцевать будешь, и педали на велосипеде крутить, и машину водить.

Однако, несмотря на такой оптимизм, их вердикт был суров: “К военной службе не годен”. Но офицеры части верили в Сергея и обратились к начальнику космодрома с просьбой ходатайствовать перед вышестоящим командованием об оставлении старшего лейтенанта Кулика в армейском строю. Они не сомневались, что офицер встанет на ноги.

Сергею Константиновичу к тому времени врачи разрешили находиться дома с обязательным условием приезжать ежедневно на перевязки. В течение месяца на командирском уазике сослуживцы привозили его в госпиталь, а затем отвозили домой.

Когда раны зажили, офицера направили для продолжения лечения в Подольск, в Центральный военный госпиталь. В это же время пришло известие о присвоении старшему лейтенанту Сергею Кулику очередного воинского звания — капитан.

В Подольске, внимательно изучив рентгеновский снимок, хирург присел на край кровати и спросил Сергея: “Ходить хочешь?”. Об ином он и не помышлял: “Конечно!”. Но для этого надо было перенести еще одну операцию. Разве она могла стать преградой для человека, ежечасно, ежеминутно мечтавшего встать на ноги?..

После операции офицера перевели в Москву, в Центральный институт протезирования. Профессор, ознакомившись с историей болезни, подтвердил, что Кулик может встать на ноги, но все зависит от его решимости. Предстоит вновь столкнуться с невыносимой болью, кровью и, разумеется, трудиться до седьмого пота. Сергей был готов к этому. Мало того, он стремился не просто научиться ходить, а сделать это как можно быстрее. Офицер знал, что командующий Космическими войсками России согласился с ходатайством сослуживцев оставить его в армейском строю и обратился с соответствующей просьбой к министру обороны.

А еще ему очень не хотелось встретить зиму на больничной койке. Лежа в госпиталях, он уже наблюдал в окно, как на деревьях появлялись почки, как распускались и затем желтели листья...

Прежде всего надо было восстановить мышцы, для чего капитану выдали тяжеленные тренировочные гипсовые протезы.

Спустя семь месяцев после трагедии капитан вновь попытался встать на ноги. Превозмогая жуткую боль, он сделал это, но тут же пол поплыл под его ногами, голова закружилась, и Сергей упал на больничную койку. Вытирая выступившую на лбу испарину, он улыбался, потому что теперь твердо знал, что непременно научится, как сказал военврач на Байконуре, “и танцевать, и педали на велосипеде крутить, и машину водить”. В тот же день он сделал свой первый шаг, а несколько позднее, скрипя зубами, вышел в коридор, где по ночам, придерживаясь за поручни, начал учиться ходить. Стирая протезами до крови ноги и не дожидаясь полного затягивания ран, вопреки запрету врачей офицер вновь и вновь тренировался. Разве мог он теперь лежать?!

В это же время с Байконура пришла радостная весть. Позвонил командир части и сообщил: “Приезжай, ждем. Служить будем вместе”. Министр обороны удовлетворил просьбу офицерского коллектива.

Вместо отведенных врачами девяти месяцев капитан Кулик научился ходить всего за один (!) месяц. Своеобразным выпускным экзаменом стала для него беговая дорожка. На ней в течение нескольких дней по два-три часа медики наблюдали за успехами офицера. Увозили в палату в коляске в насквозь промокшем от пота спортивном костюме — самостоятельно идти он уже не мог.

Прилетел на Байконур капитан Кулик к ноябрьским праздникам. У трапа его встречали жена и командир части. Вскоре начальник космодрома перевел офицера к новому месту службы, поближе к дому. Однако через полгода Сергею вновь пришлось отправиться на лечение в Москву — сказалась его спешка научиться ходить.

В 1994 году он вернулся в родную Беларусь, где продолжил военную службу.

— Я очень горжусь своими офицерскими погонами, — признался Сергей Константинович, — мне нравится служба в 29-й зенитной ракетной бригаде. Вокруг меня всегда было очень много чутких, отзывчивых людей, готовых в тяжелую минуту протянуть руку помощи. В жизни таких больше, просто зачастую мы этого не замечаем.

Подполковник Кулик имеет право сказать это.

Лет семь назад у него поломались протезы. Второй раз лишиться “ног” — трагедия. И вновь на помощь пришли сослуживцы. Командование 29-й зенитной ракетной бригады, другие офицеры помогли Сергею Константиновичу приобрести новые протезы и пройти лечение. Те, кто рядом с ним, знают цену шага этого человека. Она несоизмеримо выше цены наших шагов. Но ни один из сослуживцев подполковника Кулика никогда не видел на лице этого офицера даже тени уныния. Наоборот, подчиненные часто обращаются к нему за помощью или советом, уволенные в запас солдаты пишут письма.

***

Пять лет назад после завершения комплексного оперативно-тактического учения “Неман-2001” Президент Беларуси прямо на полигоне за образцовое выполнение служебных обязанностей перед строем вручил Сергею Кулику орден “За службу Родине” III степени. Заметив, что офицер слегка прихрамывает, он поинтересовался: “Ногу натер?”. “Так точно!” — ответил подполковник. Получив из рук главнокомандующего награду, офицер четко развернулся и, печатая шаг, стал в строй. Никто из присутствовавших при награждении даже не догадался, что в судьбе этого человека был поступок, так похожий на подвиг человека из легенды — Алексея Маресьева.