Июнь: сегодня и много лет назад

Русские летописи под 1092 годом описывают необычную летнюю жару и засуху в Полоцке и Друцке. Жаркую погоду всегда сопровождали неурожаи, голод, пожары и эпидемии. А этот год знаменит в истории Беларуси эпидемией чумы, или, как ее тогда называли, “моровой язвы”. Жители Полоцка боялись появиться на улице, так как считали, что по улицам рыскают черти и мертвецы на конях. В 1279 году стояло такое жаркое лето, что “глад бысть (был) по всей земле в Руси и Ятвези”. Часто летописцы вынуждены писать подобные слова: “неслыханно жаркое лето”, “немилостивое лето”. Избыток дождей и влаги также приводил к страшным неурожаям. Так, в 1436 году сильные дожди загубили большинство посевов и наступил голод на Руси и в Литве. Из-за чего “много кровопролития стало, брат брата своего рожоного убивал. Такого страха даже старые люди не помнили”.

А в 1542 году прилетела заморская напасть — саранча. “Около Бреста, Пинска, Минска, Свержона, Койданова, Ивенца поела и жито и ярь и траву”. В 1585 году летописец записал: “Того же року перуны великия и грады, великая сухость амаль не через все лето в Литве. Великий жар, все погорело в Литве, а звлаща около Минска и Вильни”. Природа — великий и могучий сценарист. Так, в 1603 году лето было сухое и жаркое, дождь отмечался только в начале июня, зато на Илью падал снег. В 1659 году в белорусских местечках также из-за голода отмечались случаи каннибализма. Ошмяны, Лида и Дисна были почти полностью опустошены.

Ближе к нам события 19-го века, здесь уже климатические данные подтверждены инструментальными наблюдениями. Начало века запомнилось не только вторжением Наполеона в 1812 году, но и предыдущим 1811 годом. Высокие температуры в мае стали причиной возгорания Беловежской пущи. Страшный пожар длился четыре месяца. Мгла и дымы все лето скрывали солнце, на которое можно было смотреть невооруженным глазом. Вилия и Неман обмелели так, что их переходили вброд. Посевы засохли, отмечался массовый падеж скота. В конце августа над Белоруссией повисла комета как нехороший знак по народным приметам. Только в октябре пошли сильные дожди, которые погасили лесные и болотные пожары. В этот год во Франции отмечался в апреле сильный заморозок, который уничтожил треть урожая винограда, но теплое лето компенсировало потери хорошим качеством оставшегося урожая и вина, столь любимого французами. Это обстоятельство было очень важным для последующих планов Наполеона и жителей далекой от Франции Белоруссии. Наполеон решился начать русскую кампанию в следующем году.

Июнь 1812 года в Белоруссии был обычным, жара пришла в июле и усилилась в августе. Как следствие отмечалась засуха. Огромное количество провианта, сена и кормов было изъято у местного населения проходящей французской армией, а на обратном пути — русской. Чрезвычайно раннее выпадение мощного снегового покрова в октябре, гололед вследствие наступления оттепели не давали возможности французам планомерно отходить и переправляться через водные переправы. Если Днепр и Западную Двину французская армия перешла по льду, то переправа через Березину 26—29 ноября по возведенным в ледяной воде понтонам стоила жизни нескольким тысячам солдат. А 30 ноября грянул 25-градусный мороз, который к 6 декабря в районе Молодечно достиг уже -37 градусов по измерениям французского метеоролога Ларрея. А ведь Наполеон при отходе из Москвы планировал спокойно зимовать в районе Витебска—Полоцка—Орши, представляя белорусский климат подобием французского. Но если во Франции в 18-м веке еще пару раз за столетие бывали морозы ниже -20 градусов, то в 19-м веке французские зимы были совсем мягкие. А май и сентябрь по температуре равны нашему июню. Французские солдаты, среди которых было много представителей и других южных народов, оказались и физически, и морально не готовы к наступлению сильнейших морозов в ноябре—декабре. Даже в Париже минимальная температура 1812 года пришлась на 9 декабря и составила -10,9С. Видно, климатический бог в 1812 году не только отвернулся от Наполеона, но и определил полный разгром его армии. А в белорусском народе 1812 год целое столетие называли “несчастным”. В 20-м веке прошли другие кровопролитные войны, и постепенно память о том несчастном годе стерлась.

Но вернемся от войн опять к климату. Очень теплым было лето 1817 года. За температурой и давлением по заданию тогдашнего Министерства внутренних дел наблюдали уездные штаб-лекари, т.е. врачи, так как официальная белорусская гидрометслужба появилась на столетие позже. Жарко было и в Минске, и в Витебске, температуры доходили до +370С. Климат лета был, “как италийский”. Высыхали посевы, колодцы и болота.

А вот лето 1844 года на протяжении всех месяцев было очень холодным. Средняя температура июня составила +13,4, июля +15, августа +16. Как следствие — голод, болезни, гибель и отток населения в другие губернии. 26 июня в Горках профессор Сельскохозяйственного института К.Шмидт отметил, что падал снег “в весьма значительном количестве”.

В 1847 году в Минской, Виленской и других губерниях Белоруссии “отмечался совершенный голод” вследствие неурожая. В июне на Нарочь налетела страшная буря. Деревья вырывались с корнями, образовывали завалы на дорогах. Озеро бушевало, выбрасывало на берег множество рыб, особенно уклеек, которые местные жители собирали и сушили. Это явление продолжалось 10 дней. Затем в течение зимы во время голода из этой рыбы даже пекли хлеб. Так природа щедро компенсировала недостаток урожая и спасла многие жизни.

Диковинные приключения с озерами случались и в 20-м веке. Так, в 1913 году в деревне Омелекская Слобода смерч высосал из озера всю воду с рыбами и лягушками. А в 1943 году в Плисском (сейчас Глубокском) районе смерч поднял столб воды из озера Долгое также вместе с рыбами и водорослями и вылил в другом месте.