Шекспировские страсти в китайском государстве

“Проклятие Золотого цветка”, как ни странно, менее динамично, но более реалистично, нежели предыдущие ленты трилогии — “Герой” (2002) и “Дом летающих кинжалов” (2004). Исследование мнимого величия и губительного влияния Власти подано на “семейно-бытовом” уровне. Проницательный зритель наверняка сопоставит сюжет картины с древнегреческими трагедиями, с шекспировскими драмами. Важный элемент в показе разлада титулованного семейства — предельно точная характеристика утраты общечеловеческих ценностей: поединок между родственниками похож на смертельную схватку пауков в закрытой банке.

В картине Чжана Имоу ни один из героев у меня не вызывает симпатии, чаще брезгливую жалость, реже — сочувствие. Действие будто бы происходит в Аду. Это особо подчеркивается ядовито-оранжевыми интерьерами и обилием золотых (до боли в глазах) одеяний — наипростейшими символами геенны огненной. А сами персонажи, корчась на адской жаровне нереализованных устремлений, за внешней оболочкой расчетливости и эгоцентризма обнаруживают трусость, инфантильность, раболепие.

Семейные ценности извращены алчностью, выгодой, похотью, страхом за обретенный статус и уже не служат доминантой в отношениях “господ и слуг”, что наглядно выражено на примере раскрывшейся кровосмесительной связи брата и сестры, разлученных в детстве и не ведавших об общем отце.

Виновницей всех несчастий по версии Имоу становится женщина. В образе Императрицы (ее блестяще сыграла Гун Ли, одна из любимейших актрис режиссера), персонификации Евы, Электры и леди Макбет, Имоу видит и катализатор трагических событий, и их главную жертву. Золотые цветки хризантем, вышиваемые ею на одежде союзников, — символ женского равноправия и имперского единства. Но все же режиссером владеет не “мужская солидарность”, а трезвый, непредвзятый взгляд на незыблемость монархических устоев, не допускающих во властвовании проявление сантиментов и любовных переживаний.

НА СНИМКЕ: Гун Ли в роли Императрицы.