Любовь под конвоем

— Как решились на второй брак? — интересуюсь у новоиспеченного мужа.

— Одиночество не люблю, захотел обзавестись новой семьей. Написал несколько писем по объявлениям в газете. Не все откликнулись. Света ответила.

Женщина со светлым именем не только написала заключенному, но и приехала на свидание. Поговорили два одиноких сердца и решили — быть свадьбе. К составу преступления Кости Света отнеслась со смирением.

— Она человек верующий, — рассказывает осужденный, — поэтому все поняла. Ее мать не знает, за что я сижу. Но мы люди взрослые, все решаем сами.

Обоим по 37 лет. У Светы двое внебрачных детей. Похоже, женщина совсем отчаялась встретить мужчину на свободе, коль отправилась искать его за решеткой.

— Мама что там: приедет поговорить — и все. А побыть с семьей — другое дело. Ответственность появляется, мысли в другом направлении. Есть смысл в освобождении, — делится Константин.

— Так любви не было? — спрашиваю осужденного.

— Какая может быть любовь по переписке. Не знаю, что такое любовь. Наверное, это когда люди осознают, что друг другу действительно нужны.

— С вами это не случилось, но вы поженились?

— Мы решили присмотреться. Единственный путь на длительное свидание — расписаться.

— А с первой женой была любовь?

— Конечно, пятнадцать лет все-таки прожили вместе.

Об убийстве любимой женщины он сказал просто: “Так получилось”. Сын к Константину ни разу не пришел. Близких людей не стало.

Для многих заключенных семья — просто убежище от одиночества. Они забывают, что это еще и ответственность, забота, дети, которых нужно людьми воспитать.

— Иногда появляется возможность ребятам денежный перевод отправить, какие-нибудь рисуночки, поделки, шоколадку, — признается Костя.

Сладость совсем не сладкая. Сувенирчик с зоны на память о том, о чем малышу лучше никогда не знать. Вот и вся отцовская любовь.

Любовь и тюрьма. Сочетание несочетаемого. Понятия слишком далекие, чтобы стоять рядом в одном предложении, слишком противоречивые, чтобы соседствовать в жизни. Любовь не может неволиться, но часто оборачивается пленом. Тюрьма не место для высокого чувства. Но оно стучится в решетчатое окно, чтобы сбросить с преступников оковы порока.

— На воле, в неволе... Особой разницы не вижу. Все зависит от отношений между людьми, а не от условий, в которых они развиваются, — утверждает осужденный за убийство Антон.

Действительно, любовь еще ни одна статья не отменяла. И брак тоже. На зоне преступники не только любят, но женятся и выходят замуж.

Только в ИК-1 за шесть месяцев этого года заключили брак 29 человек.

Говорят, для женитьбы мужчина должен созреть. На зоне женихи “спеют” уже к первой “свиданке”.

Какие они, “молодые” за “колючкой”? Симпатичные и не очень, постарше и помоложе. Голубоглазые, кареглазые... Смуглые, бледные... Самые разные, самые обычные, если бы не одно сходство, которое превратило их всех в черное одноликое братство. Заключенных породнил срок. Большой или нет, он отпечатался во взгляде, движениях, манерах осужденных.

Они улыбаются, когда вспоминают своих жен, устало задумываются, если речь заходит о семье, и почти всегда молча опускают глаза, когда просишь поделиться своими представлениями о любви.

Заключенные смутно представляют, что такое любовь, но любят. Многие не понимают, что такое семья, но женятся.

В СИЗО-1 г. Минска два “лагеря” — мужской и женский. Переписка между заключенными строго запрещена. Но подследственных это не останавливает. В шипах металлической колючки застрял бумажный воланчик — чья-то погибшая весточка. Голуби работают почтовыми посланниками для романтиков на воле. А здесь письма “переносят” носки. Заключенные распускают предметы своей одежды и перекидывают старые нити через окно. А по ним пускают скрученные в трубочку послания без конкретного адресата, в кого попадет. Всякое женское письмо начинается приблизительно одинаково: “Я нашу встречу представляю так. Комната, красный мрак, вино, легкий ужин при свечах, танец...” И непременно море. А мужчине не до сантиментов. Он рассказывает о том, как жизнь его била и губила. Такие знакомства обречены. Двое не окажутся в красной комнате просто потому, что никогда не увидят друг друга. Каждый из них пойдет своим этапом.

Александр — вор с общим стажем отсидки 27 лет: “В тюрьме нет женщин, там любая пришедшая на свидание — королева”.

Все “царевны” приезжают на зону с воли по доброй воле. Одни пары встретились до того, как тюрьма разлучила, другие завязывают отношения вслепую — по газетам и журналам. Случается, сосед по ярусу посватает подругу из прошлого или заботливая мама привезет заветный адресок.

— Мать приехала на свидание, говорит, познакомлю тебя с хорошей девушкой, — рассказывает осужденный за разбой Анатолий. — Два с половиной месяца мы писали друг другу, а на первом свидании решили расписаться. Она мне понравилась по фотографиям, рассуждениям в письмах.

Толя — парень переборливый.

— Мне писала девчонка, с которой я жил полгода на свободе. Но мать меня уговаривала с ней расстаться. На некоторое время притормозил это общение, начал писать Тане. Понял, что с Леной никакой любви не было, просто привязанность.

— А с Татьяной, стало быть, любовь с первого взгляда?

— Отважная девушка, не знаю, как у нее хватило смелости решиться на это.

Наверное, тоже высокое чувство посетило. А иначе как объяснить такое замужество? Тане 24 года. В разряд старой девы еще рано, внебрачных детей нет. Да и Толя не последний парень на деревне. Семь с половиной лет в расцвете молодости девушка проведет в ожидании неизвестно кого. Сам Анатолий никогда бы не женился на осужденной.

— Ну ладно — мужик отсидевший, а женщина? Я видел бывших зэчек. У них понятия жесткие. С ними даже поговорить не о чем. Страшный народ.

За “слепыми” знакомствами следуют “незрячие” браки. Некоторые длятся годами, другие распадаются до срока и совсем немногие переживают срок.

Александр: “Отсидевший освобождается и бросает. Зачем она ему? Сумки уже отвозила. На зоне выбора нет, а на воле полно красавиц!”

Женщины сюда не сами приходят, их зовут. Аккуратный почерк, увлекательное содержание. Непременно стих, рисунок на конверте. Можно зачитаться. Пишут приторно сладко, жалостливо, простуженно...

— Они тонко вникают в психологию, давят на эмоции, — рассказывает начальник отделения психологического обеспечения ИК-1 Владимир Пискунов. — Все — философы, художники.

Наивные “девочки-веточки” на зоне не “в сезоне” — затрат много, а КПД нулевой. Самые популярные здесь — “заочницы”.

— Наиболее доступная женщина при меньших затратах. Как правило, разведенная, видавшая жизнь, с детьми, — поясняет капитан Пискунов. — Почти у всех невест это не первый и даже не второй брак.

Из газетного объявления: “Познакомлюсь с простой, доброй женщиной-романтиком, имеющей чувство юмора, способной создать уют и тепло в отношениях”. Иными словами, ищу женщину, которая легко оторвется от земли в тюремном романе, совьет сытое гнездышко за проволокой, через пару дней его весело разбурит, чтобы также шутя соорудить снова.

Мужчины с воли этих девушек не понимают и не воспринимают, крутят пальцем у виска и выставляют им соответствующий диагноз. У женщин реакция приблизительно такая же. Родители невест тем временем безмятежны. Большинство из них даже не догадываются о том, что натворили их дочери. Часто браки в тюрьме заключаются тайно.

Для преступников же эти женщины — тыл и крепость. “Самая лучшая”, “веселая, классная”, “мудрый, амбициозный, креативный человек”, “заботливая мать, хорошая жена”, “сильная, смелая”. Осужденные ценят или говорят, что ценят, в женщине ее душу, а не глаза, волосы, личико. Их жены — богини и заложницы лицемерия, спасительницы и губительницы.

Александр: “Нормальная не поедет. Это же, считай, с ним срок вместе мотать. У них свой расчет. Кенты содержат девчонок для своих друзей”.

С “кентовыми” подругами познакомиться не довелось, но с некоторыми женщинами поговорила. Не золушки и не королевы. Все больше одинокие натуры. Девушки и женщины, которые не верят в себя, не ценят себя. Они хватают в объятия побитую зоной синицу в страхе, что никогда не приземлится журавль. Иногда у страха одиночества глаза больше, чем у страха смерти.

Но среди невест без фаты встречаются декабристки и идеалистки.

— Для того чтобы кто-то ждал на воле, не нужно жениться. Осужденный может просто дурить голову девушке в письмах, — считает начальник отряда СИЗО-1 Дмитрий Кудин. — Здесь не играют в любовь — не то место и не то время.

— Может, и правда любовь, может, меркантильное решение — желание получить передачу, физиологические потребности, — рассуждает заместитель начальника ИК-1 Павел Маковский.

— Много может быть причин. Браки в тюрьме — это некая гарантия правопослушного поведения. В этом их плюс. Все остальное минус. Ведь преобладает потребительское отношение к женщине, — делится мнением заместитель начальника управления организации исправительного процесса Департамента исполнения наказаний Владимир Красиков.

***

НА СНИМКАХ: невеселое венчание; погибшая весточка; какая может быть любовь по переписке?; женщины сюда не сами приходят, их зовут. Аккуратный почерк, увлекательное содержание; все они надеются и ждут.