Призраки Формана

События начинаются в 1799 году с острой дискуссии членов святейшей испанской инквизиции, усмотревших в работах художника бунтарство и разврат. Гойю всячески выгораживает брат Лоренцо, считающий его лучшим портретистом Испании. Позирует Гойе и очаровательная дочь городского чиновника Инес Бальбатуа. Инквизиция обвиняет ее в иудействе, бросает в тюрьму и подвергает кошмарным пыткам. Спасти Инес не удается, и лишь спустя 15 лет, после упразднения инквизиции, ее выпускают на свободу. Она направляется к Гойе, чтобы сообщить, что у нее в тюрьме родилась дочь, отец которой — брат Лоренцо, вероломно надругавшийся над ней во время одного посещения. Инес хочет ее разыскать...

После двух саркастических американских картин “Народ против Ларри Флинта” и “Человек на Луне” Милош Форман возвратился на ниву роскошных историко-биографических полотен и вновь проследил жизнь творческой личности, оказавшей большое влияние на мировую культуру и общественное сознание. Однако “Призраки Гойи” скорее разочаровывают, чем приводят в восторг. Похоже, Форман стремился угодить буквально всем — от школьников, изучающих мировую художественную культуру в старших классах, и сердобольных домохозяек до поклонников живописи в целом и таланта Гойи в частности. В итоге получилось надрывное и предельно политкорректное зрелище, поднимающееся выше среднего уровня благодаря хлестким двусмысленным диалогам и сносной игре актерского состава. Особенно выделяется Натали Портман. Она весьма впечатляет в облике преждевременно состарившейся Инес с затравленным полубезумным взглядом и нервно подрагивающей нижней челюстью.

В остальном же лента демонстрирует тривиальный взгляд на положение людей искусства в контексте Истории. И уж совсем не претендует на должное раскрытие самобытной личности Гойи, тем более на его жизнь и творчество. Отдельные эпизоды, посвященные его деятельности, выглядят чуть ли не вставными номерами в повествовании об обиженной судьбой-злодейкой Инес.

Но более всего обидно то, что Форман, подобно многим другим стареющим мэтрам, отсутствие оригинальности скрывает за голливудским лоском и реминисценциями из прежних работ. Поэтому “Призраки Гойи” уместно обозвать “Призраками Формана” — как по воплощению, так и по внутренней сути. Ужасы психлечебницы навеяны “Амадеем”, пуританское ханжество родом из “Ларри Флинта”, а инквизиторский “парламент” — точь-в-точь как суетливые пожарные из его ранней работы “Гори, моя барышня”. Грустно, что эти призраки довлеют над создателем “Любовных похождений блондинки” и “Полета над гнездом кукушки”. Но, видимо, такова участь большинства мэтров кинематографа. Исключения — Кубрик да Бунюэль. Еще кто-нибудь?

НА СНИМКЕ: кадр из фильма “Призраки Гойи”.