В Никарагуа и обратно

Земля Никарагуа прекрасна. Судьба — трагична. Начиная с того самого времени, когда здесь высадился Христофор Колумб со своими людьми. С тех пор прошли века, но мало что менялось на никарагуанской земле. Постоянно пыхтели вулканы, время от времени случались землетрясения. Гораздо чаще в стране случались потрясения социальные. Диктаторы разного сорта сменяли друг друга. Крестьяне, которых было абсолютное большинство, всегда оставались при своей земле. Потом их лишили этой земли.

Наверное, самые страшные потрясения случились в семидесятых годах двадцатого века, когда к власти пришел диктатор Сомоса. Это десятилетие стало, пожалуй, самым кровавым за всю историю страны. Один из американских президентов так определил ситуацию: “Конечно, Сомоса — сукин сын. Но это наш сукин сын...”

С переменным успехом бои между партизанами и продиктаторской национальной гвардией шли практически во всех районах страны. Они иногда даже завязывались в столице и таких крупных городах, как Леон, Гранада, Масая. В них принимали участие практически все слои общества — крестьяне, рабочие, интеллигенты, студенты. Базы повстанцев находились как внутри страны, так и в соседних государствах — Гондурасе и Коста-Рике.

Одни государства, прежде всего США, поддерживали Сомосу, другие, например, СССР — повстанцев. И те, и другие помогали воюющим сторонам материально, но прежде всего — оружием. Вооружены в Никарагуа были практически все. До сих пор в Манагуа стоит знаменитый памятник — человек с автоматом Калашникова.

В то время Голливуд предложил писателю Габриэлю Гарсия Маркесу 5 миллионов долларов за экранизацию “Ста лет одиночества”. Тот отказался, объяснив свое решение так: “Я бы продал право на экранизацию, если бы эти деньги можно было отдать на революцию в Латинской Америке. Но я не вижу такой революции”.

Спустя несколько дней Маркесу позвонили. Говорил из Парижа священник Эдуардо Карденаль: “Габриэль, продавай права. Есть такая революция”. Так 5 миллионов долларов пошли на оружие сандинистам. После этого Сомоса ужесточил цензуру, ему всюду начал мерещиться коммунизм. Из библиотек изымали и сжигали книги. Достоевского сжигали за то, что он русский, Маркеса за то, что он пособник сандинистов, фильмы с участием знаменитых комиков братьев Маркс на киноведческом отделении Школы искусств были изъяты и уничтожены из-за одной только этой фамилии. Иностранные журналисты в Никарагуа заметили, что англоязычные песни стало возможным услышать лишь в международных гостиницах и исключительно Фрэнка Синатру, Элвиса Пресли и “Бич Бойз”. Оказалось, Сомоса лично утвердил список из 284 групп и солистов, которые в Никарагуа были запрещены якобы за пропаганду коммунизма. Среди “коммунистов” оказались не только Боб Дилан и Джоан Баэз, но и “Битлз”, “Роллинг Стоунз”, “Пинк Флойд” и даже “Бони М”...

Но у восставших никарагуанцев становилось все больше и больше сторонников. Ряд стран, прежде всего Мексика и Панама, перестали признавать режим Сомосы. Правительству Д.Картера не осталось ничего, как прекратить помощь диктатору. Сомоса бежал в Парагвай, но никарагуанские партизаны нашли его и там. Они расстреляли его машину прямо на улице.

У власти оказались сандинисты во главе с Даниелем Ортегой Сааведра. Казалось бы, народ победил диктатуру, и должна начаться самая счастливая эра в истории Никарагуа. Однако этого не произошло. Победить с помощью революции — это одно, наладить экономику в нищей стране — совсем другое. Несмотря на огромную помощь СССР и других стран, Никарагуа так и не смогла выбиться из своей вековой нищеты. Сандинисты должны были уйти...

Впрочем, никто тогда даже не мог предположить, что они, во всяком случае их вождь Ортега, хотя и не скоро, но вернется...

Так что название местного пива “Виктория” опять стало актуальным...

Городок этот находится у подножия большого вулкана, название которого, как сейчас помню, Чонко. Еще один вулкан расположен также рядом, но он скрыт под водной поверхностью Тихого океана. В отличие от наземного, подводный вулкан все время “пыхтит”, поэтому плавание в этом месте в океане сильно напоминает плавание в парном молоке. Но об этом чуть позже.

В центре Чинандеги находится маленький фонтан. И живут в нем довольно большие крокодилы. Мой совет, если будете в Чинандеге, не наклоняйтесь к этому фонтану. За несколько дней до моего приезда один из крокодилов отхватил руку у слишком любопытного туриста, который не удосужился прочитать предупреждающую об опасности табличку, написанную, конечно, на испанском языке. Кстати, первым из европейцев на землю Никарагуа ступил Колумб. С испанским у него все было нормально.

Центр Чинандеги слегка напоминает техасские города из ковбойских фильмов. Узкие улицы четко разбивают его на строгие квадраты. Поэтому движение везде только одностороннее. Во всем городе всего пару светофоров, а из дорожных знаков применяется практически только один: “ALTO”. Это означает, что вы пересекаете главную улицу и будьте поосторожней. Может быть, тут и есть местные гаишники, но за все время я не видел ни одного. Да и зачем они, если есть знак “ALTO”? Увидел: остановился, не увидел — гони дальше.