Глазами нежными в глаза мне посмотри...

— Знаете, жену надо выбирать по теще, — говорит Степан Григорьевич Матюшонок. — Теща моя была золотой человек. И дочка ее — такая же. Я же Наташу первый раз увидел на свадьбе ее сестры — был приглашен со стороны жениха. И сразу в сердце запала. А через полгода мы расписались.

— Наталья Антоновна, а платье свадебное у вас было? — чисто по-девичьи интересуюсь я.

— Простенькое, шоколадного цвета. И туфли черные, лаковые — купила в комиссионке. Вот и весь наряд.

И верится: если есть чувство, все преграды по плечу такому союзу. Вот и мои собеседники дом выстроили, вырастили сына и дочку да пятерых внуков уж на ноги поднимать помогают. А сколько всего за плечами-то! Взять хотя бы работу. У Степана Григорьевича стаж “шоферской” — пятьдесят три года. Хозяйка дома тоже не отставала — 39 лет на Минском часовом заводе и орден “Трудовой славы” третьей степени — все в ее копилке. Даже подарок однажды ценный получила от работы — “Жигули”, “шестерку”. Победами жены Степан Григорьевич, похоже, гордится, не меньше, чем той, в далеком сорок пятом, которая так тяжко досталась им обоим.

Их встреча в январе 1957 года была, пожалуй, первой настоящей удачей на жизненном пути двух сердец, измученных войной. У Степана Матюшонка, уроженца Могилевской области, в самом начале Великой Отечественной в одночасье не стало мамы — ее безжалостно расстреляли фашисты. И родного дома — сожгли враги. Паренек после этого ушел к отцу, в партизаны.

А в это время в оккупированном Минске бедовала маленькая девчушка, его будущая жена. Сегодня Наталья Антоновна помнит и ночные бомбежки, и темный погреб, в котором будущая “золотая теща” прятала дочку Наташу и еще троих детей во время налетов. Сколько времени прошло с тех пор, а раны на душе дают о себе знать: мешает жить, казалось бы, пустяковая детская проказа. Специально привожу в материале рассказ Натальи Антоновны — чтобы, обратившись в печатные слова, ушли страшные воспоминания в прошлое.

— Помню, как немецкие солдаты бросали нам, голодным ребятишкам, конфеты. Не угощали, а именно бросали в грязь, в песок. А мы, глупые, поднимали их и ели, бежали позади. До сих пор в памяти стоят мамины горькие слезы и просьбы не принимать таких подачек.

Сейчас подобное может показаться мелочью, а тогда любой пустяк казался судьбоносным: отца Натальи Антоновны убили во время освобождения Минска. Может быть, те же, бросавшие конфеты.

— Так что встретились две сироты, — вздыхает Степан Григорьевич, а жена тихим эхом продолжает:

— И начали лепить жизнь.

Жизнь лепили вместе. Потому как если близкие люди рядом, то счастье прочнее обосновывается в доме. В чем секрет любви, которая за пятьдесят лет не ушла, не набила оскомину? Да, наверное, в том, с какой нежностью Степан Григорьевич смотрит на свою жену, и в мудрости, с которой она умеет принять этот взгляд.

— Кто же у вас глава в семье? — спрашиваю.

Хозяин тихонько указывает на жену, а она улыбается:

— Оба.

— Неужели и не ссорились никогда?

— Ссорились, и сейчас бывает. Но миримся очень быстро. Да и что нам делить — мы же все вместе начинали. Обживались, строили дом. И доверять надо друг дружке. Да и дети двух людей всегда сближают.

— А в любви жене признаетесь?

Наталья Антоновна смущается:

— Ой, он и сейчас может вдруг хоть к соседям пойти и говорить, что я у него — любимая.

— А что? Люблю, — говорит муж. — Помню, когда водителем работал, уезжал в командировки часто. Однажды забегаю домой, а там — дочка маленькая заболела, Наташа ее на руках держит — и плачут обе. А мне опять в рейс — деваться некуда. Машину веду, а слезы катятся — как там мои девчата? Так что когда любишь человека, надо ему об этом говорить.

Ну что здесь можно добавить? Разве что это: в день их золотой свадьбы дождь шел. Как и пятьдесят лет назад. Дай Бог, чтобы снова — на счастье.