Жизнь в розовом цвете

Многие минчане уже посмотрели в кинотеатрах города фильм Франсуа Озона “Ангел”. Его героиня Энджел Деверелл с самого нежного возраста мечтала о славе, независимости и большой любви. И надо же, хамоватая, невежественная, но очень амбициозная провинциалка получила все, к чему с таким упорством стремилась. С ранней юности она сочиняла любовные романы и наотрез отказывалась изменить в тексте даже фактические ошибки. Когда же ее труды увидел свет, она в одно мгновение стала объектом поклонения сердобольных читающих дамочек. По ней тайно вздыхают престарелый издатель Гилбрейт и аристократка Нора. Но сердце пышущей здоровьем и жизнелюбием Энджел принадлежит брату Норы, гуляке и картежнику Эсми. Девушка не понимает, что любит совершенно никчемного человека...

Новая лента Франсуа Озона у многих зрителей может вызвать шок: режиссер с издевкой и изрядной долей иронии и двусмысленности преподносит историю, кажущуюся стерильной и аморфной лишь поначалу. Еще картиной “Бассейн” (2003) он саркастически предупреждал наивных поклонников своего таланта не верить глазам, обескуражив двояким финалом. В “Ангеле” Озон пошел еще дальше — та самая “двоякость” не прерывается ни на секунду, она раздражает и смущает. К тому же в ленте столько сахарной приторности, что ей впору присвоить ярлык компактной “мыльной” оперы. Однако все это часть продуманного коварного плана. Озон отсылает нас к конкретным историческим персоналиям вроде Марии-Антуанетты с ее беспечным пристрастием к богатству и роскоши, и Адель Гюго, влюбившейся в идеализированный ею образ Мужчины. Подобная жизнь в розовом цвете помешала обеим трезво оценить реальность, а сосредоточила все существование на абстрактных, неверно осмысленных образах и деталях, которые привели одну на эшафот, вторую — к помешательству. Но самое главное, что Энджел Деверелл — самый непосредственный синоним чеховской Ольги Семеновны Племянниковой, провинциальной русской девы по прозвищу Душечка, особы восторженной и недалекой. Энджел со своим малохольным суженым Эсми возилась не меньше, чем та же Племянникова с воспитанником Сашенькой и всеми ее мужьями. Для обеих избранники были настоящим открытием в новый, неведомый мир, носили задатки исключительности, а значит — любимы в самой добродетельной форме. Потому как “жизнь в розовом цвете” не допускает сомнений, разочарований и обид. Чеховская Оленька до конца жизни прожила в том благодатном краю, озоновская Энджел успела прозреть. Зато у нее не было лучшего качества Душечки — она не умела ценить и любить окружающих невзирая на их недостатки.

Вот на что, как мне кажется, метил маэстро Озон. Надрывные сцены, псевдонатурные съемки, стилизация под голливудские мелодрамы 30—40-х годов — это тонкий, жестокий расчет. И те, кто расценит картину как пустую романтическую дребедень, скорее всего, будут неправы...

Виталий ГИРОН.

НА СНИМКАХ: кадры из фильма “Ангел”.