Уроки Остапа Бендера

Скажу сразу, юридического образования у Максима нет, он — физик. Тем не менее в судебной системе ориентируется “на пять с плюсом”. Жизнь, говорит, заставила.

Несколько лет назад двое мужчин и женщина попытались отобрать у него дорогой фотоаппарат и в итоге разбили технику. Максим тогда не растерялся: отправился в милицию и написал заявление. Выдержал два судебных разбирательства и вышел из зала заседания разбогатевшим человеком — разбившие фотоаппарат должны были возместить не только его стоимость, но и моральный ущерб. Всего, по признанию Максима, на том деле он заработал больше ста долларов. Да и получил кое-что еще: опыт и осознание, что при цепком уме закон — не только сила, но и немалая прибыль...

И вот Максим сидит в редакции “Вечерки” и потягивает чай с мятой. Абсолютно обворожительный молодой человек с большими светлыми глазами, мягким голосом и отличным чувством юмора рассказывает о своем недавнем “деле”. Удивляться там есть чему, да и поучиться, кстати, тоже.

— Недавно шел с работы и заглянул в столовую, покушать. Спешить было некуда, поэтому ел медленно, смакуя. Дошла очередь до любимой мною сдобы. Съел уже половину булочки и вдруг заметил в ней... изюм. “Странно, — подумал я. — В сметаннике не должно быть изюма!” Правда, потом засомневался: решил, что технология, видно, в пекарне новая — выпускают теперь сметанники с изюмом. Я, может быть, и продолжил бы есть эту булочку, но сработала логика: с чего бы это в сметаннике всего одна изюмина? Выковырял ее вилкой, посмотрел повнимательнее и удивился. “Изюм” оказался... тараканом.

Большинство минчан, наверняка, просто устроили бы скандал в столовой или потребовали “Книгу жалоб”. Но Максим не таков!

— Сначала я собирался вызвать в столовую санэпидемстанцию, — признался он. — Но вдруг до меня дошло — на этом же можно заработать!

С серьезным лицом Максим отправился к директору столовой. Потребовал зафиксировать факт “изюма” в сметаннике и выдать чек возврата. А затем в стихах и красках расписал, куда и когда намерен обратиться, чтобы справедливость восторжествовала. Не преминул Максим намекнуть, что собирается подавать в суд на возмещение морального ущерба. В итоге молодой человек был приглашен полюбовно уладить дело в пекарню поставщика сметанников.

— Иду на эту встречу и думаю, сколько просить за причиненный моральный ущерб? — вспоминает Максим. — Позвонил знакомому юристу и проконсультировался. Оказалось, могу потребовать всего 25 000 — стократное возмещение стоимости булочки. Но ведь это копейки! Тогда позвонил другу, который работает в пекарне, и спросил, сколько потеряет предприятие, если я “натравлю” на него санэпидемстанцию. Оказалось, примерно 1500 долларов. Тогда я подумал, что 250—300 тысяч рублей меня устроят...

С радостью Максим помог бы отсудить деньги и знакомым, и родственникам, и любому, кто в этом нуждается. Но небесплатно — за тридцать процентов от выигранной в зале заседания суммы. Бизнес есть бизнес. И по разумению Максима, время, которое тратится на “беганье” по всем инстанциям, стоит дорого.

— Знаете, почему многие предпочитают не связываться с судебной системой? — неожиданно спрашивает Максим. — Да потому, что на это уходит много времени и нервов. Никто не знает, куда и к кому конкретно нужно идти, чтобы получить необходимые документы. Можно неделями бегать по городу, собирать справки.

Да еще, по мнению Максима, в судебную систему мало кто верит. Поэтому и предпочитают граждане выяснять отношения где угодно и как угодно, но только не в зале заседания и не по закону. Вот и друг отца Максима, водитель по профессии, попал в аварию, но судиться с виновником ДТП не стал.

— Я ему подробно объяснил, что, кроме денег на ремонт машины и возмещение морального ущерба, можно требовать оплату утерянной выгоды, — говорит Максим. — Машина ведь не на ходу, а она — основной источник заработка... По этому делу могла бы приличная сумма “накапать”. Только этот человек судиться не захотел. Не поверил, что выйдет из этого что-то. А я вот своим примером доказываю: работает судебная система, хорошо работает. Правда, медленно...

Сейчас в планах Максима разобраться с еще одним “пищевым” делом. Родственники купили на праздник конфеты. Они уже были почти съедены, когда один из присутствующих присмотрелся повнимательнее к надкушенной конфете и обомлел. Среди вафельных прослоек ползали белые червячки... Полгода назад конфеты отдали на экспертизу, и теперь ни от фабрики-производителя, ни от магазина, где сладости купили, ни слуху ни духу.

— Я этим обязательно займусь, так не оставлю, — обещает Максим. — Просто у меня пока руки до этого дела не доходят.

А уж когда дойдут... Трудно даже представить, сколько Максим “накопает” всего на кондитерскую фабрику. Сколько законов и подзаконов перелопатит, чтобы побольше содрать за пострадавшую мораль родственника. Ведь Максиму каждая копейка сверх затрат на судебное дело — выгода.

Самое интересное, что Максим в своей тяге отвоевать деньги там, где это возможно только по закону, не уникален. И подтверждение этому — гомельчанин Владимир Бутроменко, о котором недавно сообщило одно из белорусских информационных агентств. Мужчина предъявил коммунальному предприятию “Советское” иск на 100 миллионов рублей. Немалая сумма, которую он затребовал, — компенсация морального ущерба. Владимир утверждает, что температура горячей воды в квартире не соответствует техническим нормам, радиаторы отопительных батарей расположены неправильно, а потому потери тепла составляют около 40 процентов. Кроме того, дом не ремонтируется, крыша протекает, двор не благоустроен, да и за вывоз мусора берется двойная плата. В итоге Владимир, по его мнению, ежемесячно переплачивает 15—20 тысяч рублей, и причиняет сей факт ему несравненные душевные и моральные страдания...

Само существование людей такого сорта, как Максим и Владимир, — явление не новое и не случайное. Ильф и Петров о подобных “великих комбинаторах” писали еще в начале 30-х годов прошлого века. “Ах, если бы только найти индивида! Уж я так устрою, что он свои деньги мне сам принесет, на блюдечке с золотой каемочкой”, — мечтал Остап Бендер и добавлял: — Я, конечно, не херувим. У меня нет крыльев, но я чту Уголовный кодекс. Это моя слабость”.

Относиться и к Максиму, и к Владимиру можно по-разному. Но, бесспорно, есть у современных Остапов и то, чему стоит поучиться, — умение настойчиво отстаивать свои права. Вот выплатили бы, например, те же ЖЭСы да пекарни немалые суммы за причиненный моральный ущерб — и глядишь: батареи бы начали греть, как положено, да и в булочки не попадал бы неуместный “изюм”...