Иосиф Кобзон начинал... с цирка

— Я говорю своим студентам, что нет никакого секрета творческого долголетия и популярности. Есть только напряженный труд. Заставляйте себя работать и пребывайте в хорошем психологическом состоянии.

— Это была идея моего сына. “Слабо, — говорит, — пап, записать твои песни в рэп-обработке?” И я ответил, что готов. Мы записали “Мгновения” в рэп-обработке. Из-за этого с нами пыталась судиться вдова Микаэла Таривердиева, но я объяснил ей, что нет никакого состава преступления, что память ее мужа мне дорога и что музыка осталась в первозданном виде.

Я люблю эксперименты. Так, с Децлом я пел перед молодежной аудиторией. Хотя я для него дедушка Кобзон. Но я себе не изменил в угоду публике, не дергался, пел в обычной своей манере.

— В конце пятидесятых годов, когда я учился в институте имени Гнесиных, мне повезло, я попал в цирк к Марку Соломоновичу Местечкину. Там были вокалисты, которые пели песню “Мы — артисты цирковые...”. И я тоже напросился ее петь. Платили всего три рубля за вечер. Но так как в субботу и в воскресенье шло по два-три спектакля, то в месяц “набегало” 120—140 рублей. Кстати, в цирке состоялась моя встреча с композитором Аркадием Островским, с которым в дальнейшем сложился творческий союз.

— Я хотел исполнять его песни, а он отвечал: “У меня много солистов”. Тогда я предложил ему петь в дуэте. Оказалось, и дуэт уже есть: Бунчиков и Нечаев. Но я был очень настойчив, звонил домой днем и вечером. Жена Аркадия Ильича Матильда Ефимовна, которой я тоже порядком надоел, сказала мужу: “Сделай что-нибудь с ним!” И тогда Островский сказал: “Ну ладно! Найди себе тенора, и будете у меня петь дуэтом”. Я пригласил своего сокурсника Виктора Кахно, и мы начали работать вместе. Наш дуэт продержался довольно долго, потому что очень старательно работали и исполняли хорошие песни.

— У нас начались неприятности в институте. Ректор поставил вопрос: вуз или выступления. Виктор Кахно выбрал институт, а я стал работать самостоятельно, поехал с сольными концертами на Дальний Восток и в Сибирь. Отсюда, собственно, и начался Кобзон.

— Когда я увидел в Книге рекордов Гиннесса, что у Шарля Азнавура 400 исполненных песен, то без ложной скромности подумал: ну что такое 400 песен?.. Я записал более трех тысяч песен. Хотя не все могу назвать качественными. Но есть примерно около сотни, за которые мне не стыдно.

— Слово “политика” я не понимаю — приемлю слово “позиция”. Я пошел, чтобы отстаивать свою позицию: хочу оставить после себя не только записи своих песен, но и дела, которые помогают людям.

— Я был на гастролях примерно в 110 странах. И действительно перед каждой поездкой старался разучить песню на языке той страны, где буду выступать.

— Что касается моих увлечений, то люблю хорошие машины. Раньше ездил на “Жигулях”, “Волге”, сейчас отдаю предпочтение “Мерседесу”. У меня хорошие коллекции огнестрельного и холодного оружия. В основном это все подарки за выступления в горячих точках планеты. Чтобы никому не давать повода обвинить меня в незаконном хранении ружей и кинжалов, я попросил выдать мне на них соответствующие разрешительные документы. А еще я люблю менять наручные часы. Поношу некоторое время, потом меняю. Люблю красивую одежду, но совершенно не обращаю внимание на названия фирм. Главное, чтобы был мой размер. А вот рубашки мне нравятся яркие, не по возрасту. Очень люблю меховые полушубки. У меня их даже несколько: из бобра, котика, нутрии.

— В молодости мама была батрачкой, затем ее избрали народным судьей. Получив образование, стала адвокатом. Потом все это бросила и посвятила себя семье.

— Сын у меня был музыкантом, но затем стал заниматься бизнесом. Дочь закончила МГИМО, потом вышла замуж, родила троих детей — и тоже занялась бизнесом. Я никогда не стремился, чтобы дети пошли по моим стопам. Они сами выбирали себе профессии.