 Ложь на брачном ложеГазета: Вечерний Минск Дата: 26 Ноября 2007 г. Рубрика: Культура | |
В минских кинотетрах в рамках проекта “Киноформат 4х4” демонстрировалась новая картина российского режиссера Андрея Звягинцева “Изгнание”, удостоенная премии Каннского кинофестиваля.
Триумф 39-летнего никому не известного Андрея Звягинцева на Венецианском кинофестивале в 2003 году с дебютным фильмом “Возвращение” стал самым парадоксальным событием в истории “нового российского кино”. Слишком многие режиссеры после многообещающего старта в дальнейшем не смогли оправдать ожиданий и скатывались к проходным, невразумительным поделкам... “Изгнание” определяло место Звягинцева среди законодателей современного авторского кино. Результат получился в общем-то обнадеживающим, хотя и весьма спорным.
С одной стороны, наследование мрачных сентенций двух великих режиссеров-философов XX столетия Ингмара Бергмана и Андрея Тарковского проявляется буквально в каждой сцене. С другой — работа может показаться слишком выверенной, будто бы сделанной прилежным учеником. И в то же время ее нельзя назвать эпигонской, эксплуататорской, манерной. “Изгнание” — цельное произведение, носящее полемический характер, продолжающее развивать темы, которые волновали в своих лентах Тарковского и Бергмана.
На примере двух главных персонажей — 40-летнего Алекса и его жены Веры — лента повествует об извечном супружеском кризисе, который, приняв гиперболизированные формы, способен привести человечество на грань вымирания. Звягинцев отталкивается от бергмановских “Шепотов и криков”, позаимствовав оттуда мотив протеста героини против брачных уз, основанных на лжи. Искалеченное причинное место (читая глубже — ранимой женской души) посредством осколка стекла (у Бергмана) и не менее варварского аборта (у Звягинцева) символизируют намерение не продолжать род человеческий в угоду лицемерию. Это жертвоприношение происходит в крохотном уголке живописного захолустья с густыми туманами по утрам и проливными ливнями на исходе дня, столь характерными для позднего Тарковского.
Избрав неспешную, подчеркнуто эстетизированную манеру повествования, Звягинцев отнюдь не камуфлирует затянутость, излишнюю зашифрованность ряда эпизодов. Для него это фильм-размышление, который подобен дождевому потоку, извивающемуся меж изумрудной травы и гор мусора: как бы ни был тяжел путь, он все равно ведет к Истине, главное — ее распознать.
По Звягинцеву Ложь — первопричина общечеловеческой катастрофы — расположена между Верой и Безверием. Райский уголок по-шишкински пленительной природы символизирует крайнюю степень фальши, вошедшей у Алекса в привычку и ставшей нормой в семейных отношениях. Смерть жены есть Возмездие за эту мнимую гармонию, а последовавшее Изгнание — Искупление за этот грех. Именно в этом автор картины видит истинный путь к Господу, к которому когда-нибудь придем и все мы...
Виталий Гирон.