“Мушкетер” Вениамин Смехов задушит любого. Любовью...

— Вы не представляете, какое это счастье — вновь повстречать старых друзей по фильму “Три мушкетера”. Когда в жаркую Одессу на съемки прилетел нестареющий Михаил Боярский и, обняв нас, трех поседевших мушкетеров, сказал: “Я знал, что мы встретимся”, — я чуть не заплакал. Вообще артисты — народ сентиментальный. Я давно не выхожу на сцену и занимаюсь исключительно режиссурой, в том числе музыкальной. Например, в июне закончил работу над оперой Бизе “Кармен” в Чехии. Но в подобных случаях моя защита, то есть юмор, дает сбой.

Путешествия с нашей съемочной группой из Одессы во Львов и обратно в Москву позволили нам вернуться в молодость, вспомнить, как надо садиться в седло, фехтовать. А еще лишний раз убедиться, что хорошее кино объединяет людей.

Однажды наш багаж задержали на границе. Когда украинские таможенники узнали, что мы снимаем вторую часть “Мушкетеров”, сразу же все вопросы были решены: “Нам ведь тоже хочется знать, что дальше случилось с нашими любимцами!”

— В кино я снимался немного, и не будь Атоса, меня бы знали только театралы. Атос принес мне всесоюзную известность, поэтому ничего обидного здесь нет. А вообще, когда снимали “Трех мушкетеров”, никто из нас не относился к этой картине, как к долгоиграющей пластинке. Так получилось. Я не вижу в ленте никаких признаков шедевра. Но когда смотрю сейчас, получаю еще большее удовольствие, чем двадцать лет назад.

— Да, присылали тысячи писем, их приносили в Театр на Таганке мешками. Фильм принес мне огромную популярность. В начале 1980-х мы с Юрием Визбором добирались из Симферополя в Ялту на такси и забыли в машине томик Пастернака. Когда я обратился в милицию, там проявили такую оперативность, что уже через пару часов в гостиницу, где мы остановились, позвонили и сказали: “Товарищ Атос и товарищ Борман могут не беспокоиться. Книгу им доставим в ближайшее время”. А недавно я побывал в Австралии. И выяснилось, что и там у меня много поклонников.

— Дело в том, что в юности я был очень стеснительным и боялся выходить на сцену. Из-за этого Этуш настаивал на отчислении. Но педсовет оставил меня вольнослушателем. После фильма “Три мушкетера” Владимир Абрамович позвонил и поздравил меня с удачной ролью. А сегодня он даже уверяет, что я его любимый ученик...

— Журналистом, писателем, преподавателем литературы... Но после окончания школы я поступил в театральное училище имени Щукина. Там у меня проявлялась страсть и к режиссуре, и к литературе. Эти составляющие пригодились в Театре на Таганке, так как школа Юрия Любимова — школа соавторства.

— Я собираю фотографии “удушений”. Это началось на гастролях в Ленинграде, когда Толя Васильев сделал снимок, как я “душу” Высоцкого. Я изображал жестокое лицо, а Володя улыбался. Потом “задушил” Владимира Войновича, когда он вернулся в Россию... Коллекция большая и называется “Задушевные друзья”. Скажу одно: при случае “задушу” любого, но только любовью.

— Я незаслуженно счастливый человек, что касается знакомства, общения, профессиональных контактов с необыкновенными людьми. Об этом написал книгу “Театр моей памяти”. В основном это рассказы-портреты: Николай Эрдман, Лиля Брик, Владимир Высоцкий, Владимир Тендряков, Юрий Визбор... Высоцкий один из моих “добрых гениев”. Нам казалось, что мы о нем все знаем. И никто не мог предвидеть, что сказать “я знал Высоцкого”, станет почти как “с Пушкиным на дружеской ноге”...