Эльдар Рязанов отказался делать продолжение “Иронии судьбы...”

— В 1994-м, когда не только кинематограф, но все рухнуло, мы жили скудно. И тут появился один человек и попросил купить права на “Иронию судьбы”, — говорит Эльдар Рязанов. — Я посоветовался с соавтором сценария Брагинским. И мы продали ему эти права. А он их распродал по частям: кому — сюжет, кому — образы, кому — диалоги. И когда кто-нибудь мне говорил, что хочет сделать римейк, я его отсылал собирать эти “кости”.

Потом приезжал Тимур Бекмамбетов, режиссер “Ночного дозора”. У него была интересная идея: вместо четырех друзей — четыре подруги-бизнесвумен. То есть мужчина приходит домой, а у него в постели — женщина. Мне ход понравился. Но осуществить его Бекмамбетов не мог: невозможно было собрать авторские права. Потом приехал из Америки Сергей Ливнев со своим сценарием. Я стал читать и, когда дошел до сцены, где одна из героинь делает в уборной минет американскому миллиардеру, меня вырвало. И я Ливневу сказал: “Если вы это для Америки — это ваши проблемы, но здесь вас просто линчуют”.

Потом меня соблазнял Константин Эрнст на то, чтобы я сделал римейк “Иронии судьбы...”. Но я отказался. А поскольку Тимур Бекмамбетов свою идею не оставил, то он и стал делать фильм-продолжение. В нем согласились сниматься Андрей Мягков, Барбара Брыльска, Юрий Яковлев. Отказалась Лия Ахеджакова: она считает мой фильм святыней, которую нельзя трогать. Появились и новые актеры — Константин Хабенский, Елизавета Боярская, Сергей Безруков...

— Барбару я увидел в польском фильме “Анатомия любви”, и она мне запомнилась как актриса. Когда я начал готовиться к съемкам, подумал: наши актрисы не сыграют любовь так, как это сделает Барбара Брыльска.

— Я интересовался, откуда моя фамилия. Сначала думал, что от Рязани. Хотя мои предки были из Нижегородской губернии. А потом в журнале “Наука и жизнь” прочитал, что Рязанов — от слова “резаный”, типа раненый, а потом “е” трансформировалось в “я”.

— Есть много исследовательской литературы по Андерсену — и нашей, и датской. Но опирались мы в основном на автобиографию писателя, она называется “Сказка моей жизни”. Разумеется, в ней тоже далеко не все правда, но свое название эта книга вполне оправдывает, так как события его жизни там довольно сильно сглажены. Наверное, потому, что не хотел никого слишком огорчать своими откровениями.

Надо вам сказать, что маленький Ганс Христиан замечательно пел, у него был высокий чистый голос, как у Робертино Лоретти. Так вот, однажды бабушка привела его на ткацкую фабрику, и он там начал петь. Ткачи были в восторге, а потом кто-то сказал: смотрите-ка, это же девочка! И дальше, по-видимому, произошла безобразная сцена, о которой Андерсен говорит подозрительно сдержанно. Эти добрые ткачи, мол, почему-то стали меня обижать, приставать ко мне. Мы хорошо подумали над тем, о чем великий сказочник решил умолчать, и сочинили для фильма сцену, где эта толпа стягивает с мальчика штаны.

— Он действительно был достаточно жадным, к тому же любил пожить за чужой счет — практически профессиональный нахлебник и приживала. Жизнь его была достаточно тяжела, он перенес много трудностей и лишений. Его приглашали к себе пожить из жалости, и Андерсен привык. В зрелом возрасте, когда деньги у него уже были, он мог бы купить или построить дом, однако не сделал этого. Последние несколько лет писатель прожил в доме супругов Мельхиоров, которые его очень любили. В их доме он и умер. Андерсен был очень сложным и противоречивым человеком.

— Незадолго до его смерти скульптор показал Андерсену проект памятника. Писатель сидел с книгой в руках, окруженный детьми, и читал сказки. “Вы что, с ума сошли? — возмутился классик. — При чем тут дети? Я писал для всех возрастов!” В итоге детей убрали. Что касается моего фильма, то я не детский кинорежиссер и это фильм не для детей.

— Съемки похожи на войну по концентрации организма, его физических и умственных ресурсов. Я боялся, приступая к работе, заболеть — чтобы не было простоя. Когда закончил “Андерсена”, то хвори поползли со всех сторон. Но я их опять отбросил, мне ведь надо все время снимать. Кстати, массовка не стоила ни копейки. Просто пришли друзья, которым я позвонил. Хотя за кадром происходили занятные вещи. Например, кто-то не мог сниматься, потому что он — “лицо” второго канала, а я, дескать, снимаю для первого... Открылось много нового и интересного...