Товарищ советник

Мог ли Николай Гладышев предположить в детстве, что станет офицером? Пожалуй, нет. Родился он на Дальнем Востоке, в небольшом городке Сковородино. Лишь перед призывом на военную службу военком предложил толковому парню поступать в военное училище. Вскоре он стал курсантом Ташкентского танкового ордена Ленина училища имени П.С. Рыбалко. Служил в Группе советских войск в Германии, потом долгие годы в Приволжском военном округе.

...9 сентября 1981 года самолет с группой советских военнослужащих приземлился в Кабуле. Получив пистолет, автомат, гранату и перевязочный материал, в тот же день подполковник Гладышев на вертолете отправился в “свой” афганский полк, находившийся в тот момент в районе боевых действий. Познакомился с его командиром подполковником Саражуддином в минуты затишья перед боем. Первое, о чем попросил советский офицер через переводчика афганского командира (очень скоро Николай Гладышев довольно неплохо общался с афганцами на дари и фарси), — показать карту с нанесенной на ней обстановкой. Саражуддин искренне удивился: какая, мол, карта и зачем? Вон горы, там противник, и мы ведем с ним бой. Правда, об успехе того боя можно было пока судить только по растущему количеству погибших в полку солдат...

Очень скоро военный советник поймет, что в афганских частях спокойно относились к печальной статистике. Зачастую из боевых операций в ротах не возвращались десятки человек. И нашим офицерам надо было научить воевать правительственные войска, в которых почти все солдаты и около половины офицеров были неграмотными. Правда, встречались командиры, обучавшиеся в Советском Союзе, получившие в свое время военное образование в Индии, Великобритании...

— Поначалу меня многое поражало в нравах и обычаях этого народа, — признается Николай Николаевич. — Но постепенно я ко многому привык. К ежедневным намазам афганских солдат, мечетям при каждой части, полевым муллам, выходившим на боевые операции... Несколько странной казалась выдача в большинстве своем некурящим афганским солдатам советских сигарет “Наша марка”. Очень скоро уже не вызывали улыбку бараны, которых закупали перед боевыми выходами в качестве дополнительного питания и везли вслед за бойцами в район боевых действий.

За время пребывания в Афганистане военный советник практически не сталкивался со случаями воровства в афганской армии. Военные трофеи передавались в доход государства, после чего по просьбе командиров частей им выделялось самое необходимое.

Довольно лояльно относились там к самовольщикам. Случалось, отдохнув у родственников, они вновь становились в строй лишь спустя месяц.

Разумеется, уверенности в “своих” солдатах военные советники не испытывали. В минуту смертельной опасности некоторые из них могли с легкостью избавиться от оружия, сбросить с себя военную форму и превратиться в обычных крестьян.

Полк Саражуддина стоял в 25 километрах от Кабула. На боевые операции, бывало, его подразделения выходили по нескольку раз в месяц. Работали в тесном взаимодействии с советскими войсками.

— Если была возможность, командиры наших подразделений, воевавшие бок о бок с афганцами, старались всегда прикрыть меня, —рассказывает Николай Николаевич. — Так, довольно часто рядом с моим БТРом оказывалась, к примеру, “Шилка”. Ребята понимали, что подчеркнуто вежливые афганцы не всегда предпочитали рисковать в бою своими жизнями.

...Во время одной из крупных операций афганский батальон получил задачу зачистить близлежащий кишлак. Спустя некоторое время военного советника стали одолевать смутные сомнения в добросовестности исполнения афганцами этого приказа. Взяв с собой нескольких командиров с солдатами, он отправился вслед за батальоном и обнаружил “доблестных” воинов... спавшими на окраине. К счастью, кроме мирных жителей, спрятавшихся в подземных лазах, в том кишлаке никого не оказалось. Иначе душманы быстро бы разобрались с такими бойцами.

Но однажды полковнику Гладышеву (спустя год пребывания на афганской земле ему было присвоено очередное воинское звание) пришлось по-настоящему туго. О прочесывавших тогда кишлак воинах находившихся неподалеку “духов” предупредили залезшие на крыши домов местные мальчишки — что и явилось своеобразным сигналом. Бой разгорелся, когда правительственные войска покинули кишлак. Довольно крупная банда моджахедов серьезно теснила бойцов, угрожая окружением. Если бы не вовремя подоспевшие на выручку десантники, неизвестно, как долго бы еще продержались афганские военнослужащие...

Впрочем, афганцы тоже не оставались в долгу у наших воинов. Получаемые ими от находившихся в бандах агентов сведения нередко оказывались весьма ценными. Так, вовремя переданная через полковника Гладышева информация о готовившемся нападении на блокпост спасла жизни нашим десантникам.

Афганские военнослужащие уважали военных советников. За сотни спасенных жизней своих боевых товарищей. За профессионализм и мужество советских офицеров. Недаром награждение отличившихся воинов обязательно согласовывалось с военными советниками, находившимися на боевых операциях вместе с афганскими подразделениями. На счету полковника Гладышева таких боевых выходов было свыше пятидесяти. Дважды он подрывался на минах.

Советским офицерам даже на войне не было чуждо чувство сострадания. Однажды полковник Гладышев поставил под сомнение “верные” разведданные, поступившие в полк, и тем самым спас от неминуемой гибели десятки мирных жителей. Проезжая как-то по небезопасной дороге, не остался Николай Николаевич равнодушным и к афганскому солдату, на костылях ковылявшему из госпиталя в часть. Сев в машину, афганец поблагодарил офицера и вспомнил, как, будучи еще мальчишкой, ходил с отцом на Памир. Он навсегда запомнил слова, сказанные ему тогда высоко в горах. Протянув руку в сторону советской территории, отец произнес: “Когда тебе будет тяжело в жизни, сынок, иди к русским — они хорошие люди”.

...В Союзе офицеру долго искали замену. В итоге он провел на афганской земле три года и пятнадцать дней (вместо положенных двух лет). А потом, дома, ему еще не раз снились автоматные очереди и разрывы снарядов, сквозь которые прорывалось такое знакомое обращение: “Товарищ советник!” И в нем было столько боли и надежды.