Юрий Гальцев: “Верю в хороших людей...”

— Мои родители очень хотели знать, кто у них родится. Тогда не было УЗИ, и мама ходила к бабкам. Те напророчили дочку. Родители придумали имя будущей дочке, а родился я. Сперва хотели наречь Ромой, но тут по радио объявили о полете Гагарина, и меня назвали Юрой.

Я с детства чувствовал, что у меня такое имя, которое нельзя опозорить. И твердо знал, что вырасту и стану летчиком-космонавтом. Когда Гагарин погиб, я ходил в детский сад, но, помню, переживал словно взрослый, потерявший родного человека. И еще сильнее захотел в небо...

— Я пытался поступить в разные училища, но безрезультатно. Теперь, став артистом, думаю: наверное, ангел-хранитель уберег меня от неверного шага.

— Много лет назад с первой женой жил в коммуналке в доме номер 23 по улице Рубинштейна. В этом доме на первом этаже действительно проживал Аркадий Исаакович Райкин.

— До революции мой прапрадед владел конными заводами.

— Разбираюсь и починить могу. Но в институт я поступил потому, что папа хотел.

— Я считаю, что судьба каждому человеку дает шанс. И если он не побоится переступить порог и повернуть влево или вправо, значит, победит. Если же струсит, тогда может и не быть больше такого выбора.

— Я верю в хороших людей, и духовный отец у меня есть. Родня моя по отцовской линии служит в церкви в Западной Сибири. У меня папа всегда верил в Бога, бабушка верила. Я стараюсь почаще бывать в церкви, присутствовать на литургии.

— Да. У меня лабрадор Чара, джек-рассел-терьер Жаконя. Собаки очень породистые, один щенок стоит три тысячи долларов, но я так отдаю.

— Нет, потому что мне худеть нельзя. Худых очень много на эстраде: Пономаренко оба худые, Галкин — худой. Генка Ветров...

— Костюмы я подбираю согласно своему имиджу. Я никогда ничего не шил, все мои вещи покупные. Обычно это старинные шмотки, которые редко кто носит; нахожу их в специализированных магазинах. Например, свои любимые штаны для сцены я купил в Америке всего за три с половиной доллара. Негритянка-продавщица, когда я их напялил, запричитала: “Ноу, ноу, биг!” В смысле, велики они мне очень. А я ей: “Нет, мне хорошо, вэри гуд, рашн традишн”.

— Не люблю шутить о политике.

— Некоторые завидуют, говорят: “Нет-нет”. Сам же я коллегам не завидовал. Единственное, как-то увидел очень интересное выступление заграничных актеров и понял: этого мне не достичь. Сидел и плакал...

— Не было никакого романа у нас. Она ведь практически моя ученица. Все знают только ее пародии, воспринимают ее как клоунессу, веселую девочку. А она еще очень хорошо поет...

— Нет, потому что я бываю разным. Могу выйти с пятачком в какой-нибудь миниатюрке. Могу выйти с песней как Юрий Гальцев. Однообразие утомляет прежде всего самого артиста. Хотя в любом выступлении я всегда должен быть прежде всего смешным. Именно этого ждут зрители. Однажды в своем выступлении я пел шансон. Меня принимали хорошо. Но после выступления подошли несколько зрителей и говорят: “Юр, это все было очень здорово. Но ты знаешь, давай шансон мы в каком-нибудь другом месте послушаем...” Кстати, я очень люблю гитару. Каждый день играю, от пяти минут до часа. Гитара мне настроение поднимает.

— Самое дорогое — это дети. Никакой “Оскар” не заменит тебе ребенка. А если что-то плохо с детьми — вообще ничего не поможет. Очень хочу, чтобы дочь Маша, который исполнилось 17 лет, пошла по моим стопам, стала актрисой.

— Не знаю. Папа был заслуженный строитель Советского Союза. Мама работала во многих местах. И из родни, насколько я знаю, никто к актерству никакого отношения не имел. Но никто не верит, что у меня не было родственников-актеров...