Исповедь ликвидатора

Авария на Чернобыльской АЭС случилась более 20 лет назад, но ее последствия сказываются до сих пор, особенно воздействуют людей, которые по долгу службы побывали в зоне очага радиации.</b>

В 1986 году младший научный сотрудник Отто Протасевич работал в Институте торфа Академии наук БССР (сейчас он называется Институтом проблем использования природных ресурсов и экологии). Когда случилась трагедия на Чернобыльской АЭС, в составе экспедиционного отряда его направили в 30-километровую зону отчуждения для работ, связанных с ликвидацией аварии. Командировки — их было семь — длились примерно по 10—15 дней. Проходили с апреля по ноябрь, когда не было снега. Задачи ставились разные.

В первую командировку Отто Николаевич поехал в начале августа 1986-го. Экспедиционный отряд направили для отбора проб торфа, почвы, растений и воды. В зоне радиации они изучали динамику радиоактивного загрязнения. Приходилось постоянно разъезжать по местности. Из приборов с собой был только один — для измерения радиоактивного фона. Работали без средств защиты. Протасевич вместе с коллегами трудился над созданием установки для очистки воды: какие фильтры окажутся наиболее эффективными? Надо сказать, на эти опыты ликвидаторы затратили немало времени. Под прицел был взят Ветковский район, который славился заливными лугами и маслозаводом (считалось, что самые лучшие продукты были оттуда). Поэтому Отто Николаевич с коллегами начал экспериментировать над созданием фильтра для очистки молока — хотели сделать его пригодным для употребления, хотя бы в переработанном виде... Но это оказалось невозможным.

Как вспоминает ликвидатор, днем он с коллегами работал не покладая рук, а вечером старался выехать из зоны, “спрятаться” там, где меньше радиационный фон. Обычно экспедиционный отряд ночевал в гостиницах. Однажды таковой не нашлось. Пришлось отправиться в дом отдыха, что в Ветковском районе. Наутро все почувствовали себя крайне плохо. Решили взбодриться: занялись зарядкой, но самочувствие ухудшилось еще больше. Когда включили прибор — стрелка зашкалила...

Чтобы как-то уберечься, ликвидаторы старались продукты и питьевую воду брать с собой из дома — благо приезжали на машине. Воду использовали только для приготовления пищи. Но продовольственного запаса не всегда хватало, так как командировки порой продляли. И тогда приходилось все покупать в магазинах.

— Природа была красивой, — вспоминает Отто Николаевич, — все выглядело, как обычно. Но не совсем. Поражало количество боровиков в лесу, как говорят: “Хоть косой коси”. Кто-то, помню, пошутил: “Вот бы грибков пособирать”. В последующие годы, когда мы туда приезжали, то видели, что вокруг все резко изменилось. В реке плавала рыба небывалых размеров. А еще видели сазанов, но с одним глазом. Было страшно смотреть на утку, у которой утята вообще без оперения...

По мере выселения людей из зоны военные с помощью специальной техники рушили дома, вывозили остатки на пункты захоронения и закапывали в огромных котлованах. Неприятное зрелище от вида одиноко стоявших печей на месте, где совсем недавно счастливо жили люди, напоминало Протасевичу его военное детство. А еще встречали собак и кошек, которые уже одичали без людей.

В командировки ликвидатор ЧАЭС ездил два года. Спустя год его темные волосы стали полностью седыми. Девяносто суток, которые он там провел, негативно сказались на здоровье. С 1989 года стали обследовать людей, которые направлялись в чернобыльскую зону, и у Отто Николаевича выявили серьезные проблемы со здоровьем. В зону отчуждения его больше не пустили. Началось бесконечное лечение в стационарах, поликлиниках, санаториях...

НА СНИМКАХ: с коллегами в 30-километровой зоне отчуждения; Протасевич создает фильтр для очистки сточных вод.