Узник Колымы

Наконец колымский узник получил возможность в Магадане обменять справку на паспорт. Справку с его фотографией, оттиском указательного пальца и печатью, в которой значилось, по какой статье он был осужден и на какой срок. Не дай Бог потерять такую справку! В правом верхнем углу значилось: “Правом на жительство не служит. При потере не возобновляется”. Но паспорт был не совсем такой, как у всех “нормальных” людей. Это была петля на шее, которая могла в любой момент затянуться. В документе значилось, что выдан он на основании статьи 39 положения о паспортах. Их в народе называли “волчьими билетами”, потому что они не давали возможности нормально жить и работать. Любой паспортист, милиционер или энкавэдист по этой записи знал, что обладатель паспорта — бывший политзаключенный и ему запрещено жить во многих городах, приближаться к пограничной зоне ближе, чем на сто километров.

Обычно бывших политзаключенных прописывали в Гродянке, но Вячеславу удалось оформить прописку у матери в Корзунах. Устроился он на работу в Белорусское геологическое управление. Однако жить в Минске ему было нельзя. Долгие годы пришлось вести полуподпольную жизнь, опасаясь столкновений с правоохранительными органами. Опасность грозила еще и потому, что его старший брат Всеволод по-прежнему находился на Колыме.

Начальник управления, известный геолог Залман Горелик никогда не посылал своего нового подчиненного в приграничные зоны, прекрасно понимая, чем тому это грозит. Но вскоре Горелика сняли, а на его место прислали из Москвы другого. Поговаривали, что Шиленко связан с органами госбезопасности. Непосредственное начальство Вячеслава, оценив его трудолюбие и усердие, рекомендовало повысить геолога в должности, и новый руководитель, не вдаваясь в подробности, подписал приказ о назначении Вячеслава Шидловского старшим геологом в Гродненскую геологоразведочную партию. Тот пошел на прием и объяснил, что работать в районе Гродно ему запрещено, — у него “волчий билет”. Однако Шиленко настоял на своем. На новом месте работы Шидловский сразу обратился в Гродненское управление МГБ, показав приказ о своем назначении и свой паспорт. Спросил, как быть, ведь ему запрещено работать в приграничной зоне. Капитан МГБ предложила немедленно возвращаться назад, что означало невыполнение приказа начальника геологического управления. Потому Вячеслав попросил на этот счет справку, чтобы оправдаться перед руководством. Справку не выдали, но в Минск позвонили...

Через какое-то время главный геолог управления Павел Леонович предложил Шидловскому подготовить проект разведки полезных ископаемых в одном из районов Белоруссии. Для этого требовалось сделать выписки из третьего тома “Геологии СССР”, на котором стоял гриф “секретно”. На многих документах тогда стояли такие грифы. Слишком бдительная начальница книжных геологических фондов управления отказалась выдать бывшему политзаключенному нужную книгу. Тогда Леонович сам получил третий том, и в его кабинете Шидловский несколько дней делал необходимые выписки.

Главный геолог всячески содействовал творческой работе своего талантливого подчиненного. Об этом рассказывала Ядвига Шидловская. Как-то в Академии наук Вячеславу нужно было ознакомиться с документами, которые тоже были под секретом. Павел Леонович поручил одному из сотрудников, который имел допуск к подобным секретам, получить документы и передать Шидловскому. С ними он работал в геологическом музее АН БССР. Махлин, бывший когда-то на Колыме вольнонаемным, пристроил небольшой столик за полками с образцами камней и минералов, куда и усадил Шидловского.

Топографические карты крупного масштаба также считались секретными. Такой формально-бюрократический подход создавал ненужные препоны в работе. Фактически они были секретными для своих, а немцы имели их еще до войны. В полевых условиях геологических партий старший геолог Шидловский свободно пользовался крупномасштабными картами, ходил с ними в маршруты, но расписывался в их получении кто-либо из его подчиненных, имевших допуск.

После возвращения с Колымы Вячеслав Шидловский много лет ощущал на себе ее печать. Ему, как и другим геологам, после полевых изысканий приходилось заниматься камеральными работами в Минске. Однако с “волчьим билетом” ночевать в столице он не мог. Чтобы не бросать работу по специальности, вынужден был каждый день ездить в Корзуны, за 35 километров от Минска. Автобусы тогда не ходили, и ему нередко доводилось добираться домой в кузове какого-либо грузовика. Иногда голосовал до полуночи, а затем ехал на железнодорожный вокзал, покупал входной билет и сидя дремал всю ночь. Назавтра после такого “отдыха” шел на работу.

Только после ХХ съезда партии, когда наступила хрущевская оттепель, Вячеславу стало легче жить. Геолог сменил “волчий паспорт” на обычный, что дало возможность ночевать в Минске и не мотаться на попутках каждый день на район. Можно себе представить, какие душевные муки испытывал бывший каторжанин, когда даже после этого съезда его по-прежнему считали “второсортным”, не допуская к “секретным” книгам и картам.

НА СНИМКАХ: У Вячеслава Шидловского дома была большая библиотека (1980-е годы); Вячеслав (первый слева) в экспедиции (1977 год).