Военное детство

— 22 июня 1941 года я услышал от взрослых, что на нашу страну напали немцы. Мне было всего 12 лет. Ну как я, мальчишка, мог воспринимать войну? Конечно, нам всем было страшно, да и поверить в происходящее поначалу было нелегко, — говорит Геннадий Васильевич. — Мы, дети, больше наблюдали за взрослыми, слушали, о чем они говорят. Помню, отца в первые же дни мобилизовали и отправили на фронт. Я с мамой, младшей сестрой и братьями остались жить в Могилеве.

В июле немцы оккупировали Могилев. Горожане жили в постоянном страхе. Был ужасный голод.

— Иногда мать раздобудет где-нибудь муки, придет домой и сварит похлебки — вот и еда за весь день. Но такого, чтоб воровали, не было. Родственники, соседи — все поддерживали и помогали друг другу, — вспоминает Геннадий Хмельницкий.

Немцы многих угоняли в Германию. На левой стороне Днепра, в районе Луполово, фашисты соорудили лагерь смерти, обнесли его колючей проволокой и сгоняли туда военнопленных. Там ежедневно от голода умирали люди. Сердобольные женщины носили заключенным картофель, свеклу, морковь, по возможности, хлеб. Хотя все сами жили бедно.

— Моя мама тоже один раз отнесла туда передачу, но ей было очень тяжело от увиденного. Потом в лагерь довелось ходить самому. Что же я там увидел: кору на деревьях узники сорвали, военнопленных кормили жидкой баландой. У котлов стояла огромная очередь. Повар черпаком наливал варево кому в котелок, кому в каску, а кому в пилотку. Когда я бросал передачу за проволоку, военнопленные хватали ее, а охранники, прислуживающие немцам, избивали их, — рассказывает Геннадий Васильевич.

Военнопленных часто через город гнали в лагерь смерти. Чтобы их спасти, некоторые женщины подбегали к колонне, показывали на бойца и говорили немцу, что это муж. Немец требовал поцеловать солдата и тогда, за взятку, мог отпустить его.

Перед освобождением гитлеровцы стали укреплять свои позиции на правой стороне Днепра: на возвышенности соорудили бетонные укрепления, рыли окопы. Все дома в низине сожгли, в том числе и тот, где жила семья Хмельницких. К ним пришел немец и сказал, что дом сейчас подожгут. Времени на сборы не было — успели взять только самое необходимое... Александре Константиновне с четырьмя детьми пришлось уйти в деревню Половинный Лог, которая находилась в 3—4 километрах от Могилева. Там их приютили пожилые люди. Жить было тяжело: голод, холод, болезни. От дифтерии умерли младшие братья Гены. Позже они переселились в другую семью — к Чаховским.

— В то время мы только догадывались, что немцы готовятся к отступлению. У некоторых соседей были радиоприемники, так мы иногда слушали, как проходят военные действия. До последнего надеялись и всей душой верили, что победа будет за Красной Армией, — продолжает Геннадий Васильевич. — И вот Могилев освободили. Все плакали от счастья.

Семья Хмельницких переехала в город, который практически весь был разрушен. Им пришлось снять квартиру в частном доме. Отец после войны в семью не вернулся. Остался жить в Куйбышеве. Александра Константиновна, чтобы прокормить семью, крутилась как могла.

— У меня тогда мечта была — вдоволь наесться хлеба, — вспоминает Геннадий Хмельницкий. — Одежду мама шила сама. До зимы я ходил босиком.

После окончания войны он снова пошел в школу.

— В 1946 году, когда мне было 17, закончил седьмой класс. Маме нужна была помощь. И я поступил в Могилевский строительный техникум. В то время учащихся обеспечивали продуктовой карточкой и стипендией. Во время учебы я подрабатывал, где только мог. Не отказывался ни от какой работы. Мама же мне все время говорила, чтобы я учился. В 1950-м окончил техникум и десятый класс заочной средней школы, — рассказывает мой собеседник.

Со временем Хмельницкие собрали деньги и купили баню, которую позже перестроили под дом. Постепенно жизнь налаживалась...

Еще мальчиком Геннадий мечтал летать на самолетах. После техникума он поступил в Могилевский аэроклуб. На протяжении всей жизни Геннадий Васильевич осваивал новые модели самолетов: Ут-2, Як-12, Ил-14, Ту-124, Ту-134. Если подсчитать время, проведенное им в воздухе, получится 1 год и 7 месяцев!